Аналитическая психология Карла Юнга возникла в противовес фрейдовскому психоанализу. В психоаналитическом методе Зигмунда Фрейда Юнг видел большие возможности для психотерапии, но идея инфантильной сексуальности, лежащая в основе психоаналитической концепции, была чужда ему. В отличие от Фрейда, Юнг верил в возможность достижения человеком внутренней гармонии и направил свои исследования на ее поиски.
В структуре личности Юнг выделял следующие элементы (слои): Персона, Эго (Я), Тень, Анима (у мужчин), Анимус (у женщин), Самость.
По мнению Юнга, сознание подобно пленке на поверхности бессознательного с его неведомыми глубинами.
Персона (личность) — самый верхний слой личного сознательного. Это некое подобие маски, которую надевали греческие актеры для обозначения той или иной роли.
Эго (Я) — более глубокий слой сознательного.
Ниже идет бессознательное, причем сначала индивидуальное, потом коллективное. Самый верхний слой бессознательного — двойник Я, его Тень, самый нижний слой — объективное Я (Самость). Самость — это архетип целостности личности.
Смысловой центр аналитической психологии Юнга — проблема индивидуации. Каждый индивидуум обладает стремлением к индивидуации, или саморазвитию. Юнг употребляет именно термин «индивидуация», а не индивидуализация, наделяя его несколько отличным содержанием.
Индивидуацией Юнг называл процесс формирования индивидуума как единой, целостной личности.
Если Фрейд считал стремление личности к совершенствованию «приятной иллюзией», то Юнг видел цель человека в нахождении его уникальной целостности, т. е. Самости. В отличие от сознательного Эго, Самость представляет собой синтез сознательного и бессознательного. На пути к самости человек должен преодолеть свою социальную роль, т. е. маску, ограничивающую сознательное Эго, и примириться со своей Тенью, т. е. темным двойником Я.
«Индивидуальное сознание — это только цветок на один сезон, прорастающий из многолетнего подземного клубня; если бы оно принимало в расчет существование этого подземного образования, наше сознание могло бы приблизиться к гармонии с истиной. Ибо корень — мать всего остального».
В состоянии самости, достигнув согласованности мышления, ощущений, чувства (понятие «чувство» в интерпретации Юнга близко к понятию «сердце» в христианской антропологии), интуиции, человек может «прозреть |трансцендентное| и действовать согласно с этим знанием». Достижение этой цели и было одной из важных жизненных задач Карла Юнга.
В то же время Юнг считал, что если вечные проблемы преодоления страха или избавления от совести, долга, принуждения и подсознательных желаний мы не в состоянии решить, «опираясь на нечто светлое и идеальное, то, может быть, следует обратиться к силам темным, биологическим». Чем полнее осознаете Тень, тем гармоничнее становится личность, ее отношения с окружающей средой, считал Юнг. Архетип Самости, Бог в человеке, по мнению Юнга, соединяет в себе противоположности добра и зла, света и тьмы.
Классификация людей по типу направленности личности
Сейчас в психологию и психотерапию прочно вошли понятия «экстраверсия» и «интроверсия», характеризующие различную направленность личности, а если быть точнее, то внимание, мысли, нервно-психическую энергию человека. Она может проявляться на внешнем уровне (ориентация на внешние объекты и действия) или уровне внутреннем (на самопереживания, самоуглубление, рефлексию).
Как уже ясно из самих названий, внимание и деятельность экстраверта направлены вовне, а интроверта — в свой внутренний мир. Естественно, и это подчеркивал Юнг, в природе не может существовать чистых экстравертов и интровертов. Речь идет лишь о преобладании определенного типа психических состояний и поведенческих реакций.
Самый яркий экстраверт, живущий внешней жизнью, периодически уходит в себя, в свои переживания и размышления. Так же и наиболее самоуглубленный интроверт, если он не страдает аутизмом (который понимают не в психоаналитическом смысле как один из механизмов защиты невроза, а как тяжелое психическое заболевание), периодически переключает свое внимание и действия на внешние объекты.
Кстати, именно в этом часто ошибаются не только непсихологи, но даже некоторые начинающие психологи, в основном студенты первого курса. Уж очень хочется в результате тестирования выявить, кто же я или мой знакомый: интроверт или экстраверт. Такое категорическое ожидание обычно приводит к сомнению в правильности тестирования при сопоставлении с реальными жизненными впечатлениями о себе или о другом тестируемом.
Абсолютно нормально, если у каждого экстраверта найдутся интровертивные моменты и реакции, и наоборот. Более того, как показывает статистика исследований, проведенных американскими учеными на большом количестве студентов университетов, примерно у одной трети людей экстравертивные и интровертивные признаки ярко не выражены либо распределены равномерно. Таких людей называют амбавертами (иногда амбивертам и).
Типичная ошибка начинающих «тестологов» — пытаться непременно отнести себя или другого человека к холерикам, сангвиникам, флегматикам или меланхоликам, к левополушарным или правополушарным или к одному из типов личностных акцентуаций, которые в чистом виде практически не встречаю тся.
Довольно часто личностные черты и состояния оказываются распределены равномерно, без преобладания какого-то определенного типа. Если все же на основании тестирования или наблюдения их относят к той или иной категории, то следует помнить, что речь идет лишь о преобладании какого-то типа.
При этом для серьезного анализа и тем более практических рекомендаций следует внимательно проанализировать и учесть степень «замешанности» в данный контекст личностных черт и состояний других (смежных) типов и ре акций.
Такое же «рассудительное» отношение должно быть и к другой разработанной К. Юнгом интересной классификации людей по типу доминирования одной из четырех психологических функций: ощущение, интуиция, эмоции, мышление. Соответственно можно говорить об ощущающем, интуитивном, эмоциональном и мыслительном типе ли чности.
Юнг оказался генератором идей для целого ряда последующих психотерапевтических направлений.
Стадии практической психотерапии К. Юнга
Основное условие эффективной терапии по К. Юнгу — искреннее творческое сотрудничество психотерапевта и клиента. Причем это должно быть сотрудничество не руководителя и подчиненного, а равных партнеров, решающих общую задачу. Только их совместные усилия могут привести к успеху.
Другими словами, от клиента, обратившегося за помощью к психотерапевту, требуются не только искренность и дисциплинированность, но и творческая активность, готовность вместе с психотерапевтом искать (иногда на протяжении длительного времени и с периодическими неудачами) истинные причины невроза или другой психологической проблемы, с которой клиент оказался не в силах справиться самостоятельно.
Юнг не отрицал важности серьезной теоретической подготовки. В то же время он рекомендовал не связывать себя слишком скрупулезным следованием теоретическим положениям и рекомендациям, как и педантично точным выполнением технических процедур (чего категорически требовал Фрейд). Юнг считал, что такой подход делает психоанализ слишком формализованным. Клиент не чувствует живого творческого отношения психотерапевта, без которого невозможно наладить настоящее активное сотрудничество.
Точное следование теоретическим схемам и скрупулезно расписанным (в классическом фрейдовском психоанализе) рекомендациям может привести к тому, что психотерапевт вместо истинных симптомов невроза будет невольно видеть те, которые более соответствуют классическим теориям. Это направит поиск и последующую терапию в неправильном или, по крайней мере, в не совсем точном направлении .
Психоаналитическая терапия Юнга проходит две стадии: аналитическую и синтетическую. При этом каждая из них, в свою очередь, подразделяется на две части.
Аналитическая стадия
Первая часть аналитической стадии — признание,заключающееся в следующем: клиент с тактичной помощью психотерапевта старается признать, что истинные причины его невроза или мучающей его психологической проблемы спрятались, были вытеснены в сферу бессознательного, так как оказались неприемлемыми (непрестижными, постыдными, унизительными) для их осознан ия.
Психотерапевт объясняет клиенту, что, несмотря на эти мешающие чувства, необходимо попытаться выявить истинные причины, какими бы унизительными они ни казались, извлечь их из подсознания, иначе они будут продолжать свое психотравмирующее действие. Надо объяснить ему, что это то же самое, что закрывать глаза на симптомы любой другой болезни, которая тем временем будет усугубляться и может стать неизлечи мой.
Нельзя ждать помощи от психотерапевта, как и от любого другого врача, если вы будете указывать ему не то место, которое на самом деле болит. А с психологическими проблемами дело обстоит еще сложнее, так как часто истинные причины травмы мы скрываем не только от врача, но и от самого себя.
Поэтому первая трудная задача — разоблачить «самообман», как бы это ни было болезненно для нашего самолюбия. Эта часть — «разоблачение самообмана» — может занимать различное время. Иногда с помощью психотерапевта удается почти сразу выйти на верный след — хотя для конкретизации и уточнения еще потребуется время и взаимные усилия. Иногда самообман довольно долго не хочет сдаваться, но усилиями психотерапевта, убедившего клиента в необходимости этого трудного шага, в своем искреннем желании помочь ему, а главное, в готовности не только не осудить, а одобрить мужество любого (самого непрестижного, по мнению клиента) признания, в конечном итоге решается эта первая з адача.
Важно понимать, что признание подразумевает не полную ясность истинных причин. Это лишь признание того, что наши прежние причины — самообман, самооправдание нашего самолюбия, а также — что мы вместе готовы искать и уточнять истинные причины по различным косвенным признакам, словам, фантазиям, снам, поступкам. На первый взгляд они иногда не имеют прямой связи с проблемой, кажутся клиенту пустяками, не стоящими внимания психотерапевта, или смешными и даже неприл ичными.
Чтобы разобраться, какая информация из всего этого окажется нужной и важной для решения проблемы, и предназначена вторая часть аналитической стадии, т. е. толкование рассказанного клиентом материала. Здесь применяются многие подходы классического психоанализа Фрейда, хотя, как уже говорилось, без скрупулезного соблюдения всех процедур и предписаний, которое может помешать установить равное творческое партнерство психотерапевта и клиента.
И вот первая, аналитическая, стадия относительно завершена. «Относительно» — поскольку аналитический процесс бесконечен, и его период должен быть определен психотерапевтом оптимально для решения конкретно й задачи.
К сожалению, нередки случаи, когда даже опытные психотерапевты «копают» глубже, чем нужно для решения конкретной задачи, и, добиваясь более подробной, чем необходимо для устранения невроза, информации, излишне травмируют пациента.
Синтетическая стадия
Работа (причем обязательно совместная) на этой стадии состоит главным образом в обучении новым моделям восприятия себя и психотравмирующей ситуации, а также вытекающим из этого новым моделям поведения. К. Юнг говорит, что на этой стадии клиент, совместно с психотерапевтом совершивший психологические открытия, переходит к реализации их р езультатов.
Первая часть второй стадии — формирование новых моделей поведения,исключающих (или последовательно уменьшающих) неврозы и прошлые ошибки, которые порождали и усугубляли психологические проблемы. Такое формирование и закрепление моделей не только поведенческих реакций, но и восприятия психотравмирующих ситуаций и самого себя и есть личн остный рост.
Вторая часть второй стадии аналитической терапии К. Юнга — трансформация.Эту работу психотерапевта с клиентом Юнг характеризует как минииндивидуацию, или самообучение.
Психотерапевт, оставаясь равным партнером клиента, постепенно передает ему (клиенту) все больше ответственности за собственное развитие и самостоятельное преодоление психологич еских проблем.
Метод направленных ассоциаций
Юнг первым из психоаналитиков использовал для выявления скрытых в бессознательной сфере источников неврозов не свободные (в соответствии с категорическим предписанием Фрейда), а так называемые направленные ассоциации. То есть клиент не просто пускал свое «словотворчество» в свободный поток сознания, а нацеливал его (тоже, впрочем, не заботясь о строгой логичности и связанности) в направлении, заданном психотерапевтом.
Практически это выглядит так. Психотерапевт произносит какое-то слово, а клиент начинает говорить всё, что само «сорвется с языка» в ответ на это слово, не пытаясь осмыслить и тем более специально организовать логическую связь своих слов и предложений с заданным стимулом. Психотерапевт называет те слова, которые, на его взгляд, могут подтолкнуть ассоциативный словесный поток клиента в нужном (хотя бы предположительно) направлении.
Чтобы успешно провести такую процедуру, требуется специальная тщательная подготовка и большой практический опыт психотерапевта. Он должен постоянно помнить, что истинные причины невроза иногда прячутся очень глубоко и снятие механизмов их защиты часто бывает весьма болезненным.
Поэтому, выбирая слова-стимулы, психотерапевт, с одной стороны, старается как можно ближе подойти к болевой точке. С другой стороны, он в любой момент отступает назад или в сторону — почувствовав, что клиент не готов к обнажению этой болевой точки и может (часто бессознательно) спрятать ее еще глубже или (тоже бессознательно) защитить ее, заблокировав путь контакта с психотерапевтом.
Поэтому первые сеансы начинают обычно с того, что психотерапевт называет действительно случайные слова, не имеющие прямой связи с проблемой, а затем постепенно сужает круги вокруг предполагаемой цели с готовностью быстрого реагирования и отступления или смены направления поиска в зависимости от ответных не только словесных, но и эмоциональных реакций клиента .
Система анализа полученных ответов имеет уточненные (и уточняющиеся) в процессе многолетнего опыта закономерности, хотя и не так жестко регламентирована, как система интерпретации материала в классическом психоанализе З. Фрейда.
Например, установлено, что в большинстве случаев ассоциативный ответ, дающийся с определенной задержкой и непроизвольной эмоциональной реакцией, показывает, что «брошенное» психотерапевтом слово в какой-то мере задевает клиента и следует вести поиск в этом направлении. Во многих случаях такой поиск по принципу детской игры «Теплее, еще теплее, горячо» помогает психотерапевту быстрее выйти на истинные причины проблемы клиента, чем классический психоанализ.
З. Фрейд возражал против такого подхода, считая, что направленный психоанализ хотя и ускоряет процесс поиска, но может навязать клиенту движение не в истинном, а в невольно подсказанном психотерапевтом направлении (по той же причине Фрейд отказался от психоанализа под гипнозом, считая, что загипнотизированный может говорить не то, что думает, а то, что хочет слышать от него гипнотизер).
Несмотря на это, метод направленных ассоциаций К. Юнга сейчас популярен. У него есть аналоги не только в психотерапии, но и, например, в работе следователя с подозреваемым. И хотя здесь, разумеется, предполагаются не бессвязные ответы, методы их анализа учитывают многие находки Юнга и его последователей.
Современные течения, школы, теории
Всё, о чем говорил К. Юнг, очень близко к тому, что составило в дальнейшем основу гуманистической терапии и особенно теории самоактуализации Абрахама Маслоу об изначально заложенной в человеке тенденции к саморазвитию, самоактуализации, самореализации.
Многие понятия целостности личности по К. Юнгу перекликаются с отдельными положениями гештальтпсихологии и гештальт-терапии. В классических направлениях психотерапии в принципиальном смысле больше общего, чем различного, а влияние таких выдающихся ученых, как Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг, питало и продолжает питать идеями различные психологические и психотерапевтические направления и школы, даже те, которые возникли на основании критики классического психоанализа, подобно гештальт-терапии Фрица Перлза.
В какой-то мере типология К. Юнга стала предтечей выводов авторов нейролингвистического программирования (НЛП), с которым вы ознакомитесь позже, о преобладании у людей той или иной модальности восприятия (визуальной, слуховой, кинестетической и др.) .
Некоторые авторы считают, что именно идея о задержке и непроизвольной окраске ответа заложена в основу знаменитого детектора лжи. Кроме того, первый технический прибор, регистрирующий различные психофизиологические реакции на правильные и неправильные ответы, прославившийся (несмотря на его многочисленные неточности и ошибки) под названием детектора лжи, был разработан в лаборатории при ВЧК молодым Александром Романовичем Лурией, ставшим впоследствии знаменитым советским психологом.